В распахнутое пальто врываются большие надежды и запах талых льдов городских луж.
Закат дня накрывает дома оранжевым одеялом, заглядывает в окна и
глаза потерянных детей, мысли сновидцев, в печаль неизвестных поэтов.

То, что болит, можно услышать эхом в поле, отголоском крика птиц в голых ветвях леса, рябью на поверхности вод,
стуком в области висков.
То, что вскипает возмущением, можно услышать срывающимся с еще горячих от полуденного солнца крыш, разбивающимся о чьё-то лобовое "безразлично".

Каждый раз находить растерзанные в пух и прах клочки себя в разных углах комнаты, кварталов, городов - маленькая, губящая
привычка.

Волнения быстро бегущих облаков отливают изнутри позолоченным свинцом отмычек
для сердец каждого из потерянных поэтов - печальных детей-сновидцев.
Закат дня скрылся за домами, и слышен шепот за плечом: "запахни пальто".

Только он, увы, с изнаночных сторон.

An F. 26/02/18