Наэлектризованный воздух тяжело проходит в лёгкие.

В мягком свете тусклого солнца сочная трава по щиколотку расстилается на берегу реки. Проходя рядом, где бурлящая в глубоких местах вода спотыкается о торчащие булыжники, до колен достают смелые капли.
Таинственное место, где встречаются упрямые взгляды незнакомцев, что приходится отводить глаза. Если не отвёл - разряд.

Раз, два, три.
В повисшей тишине слышен грозный рык небесных львов.
Сахарные люди бегут, прикрываясь предметами, что несли в руках. Сахарные люди бегут под защиту ближайших крыш.

Четыре, пять, шесть.
Платформа, источающая сырость, приближающиеся ритмичный стук колёс и гудок будоражат всё тело. Немногочисленные пассажиры выпрыгивают из вагонов и спешат прочь столь стремительно, будто за ними гонится спущенный с привязи зверь времени.
По прошествии нескольких часов поезд тянется по высоченным виадукам, проложенным через скалистое ущелье, на дне которого плещется детище Посейдона в узких полосах молочного тумана. В открытое окно купе доносится журчание вод, что наполняет мыслями о родных краях. Возвращение всегда несёт в себе куда больше событий метафизических, чем обыкновенное перемещение собственного тела из одного места в другое.

В узком коридоре вагона, где при хорошем умении держать равновесие, удаётся не слишком часто сталкиваться с пассажирами, проводники славно управляются с тележками, наполненными горячим чаем, печеньем и бисквитами.

Семь, восемь, девять.
Из соседнего купе выходит незнакомец. Встреча, упрямый взгляд, ве'домый разряд. Высадка на одной - она же и конечная - станции, совсем недалеко от чуда природы. Душная тишина и запах мокрой земли предвещают скорые раскаты, встревожившие густое полотно чернеющего неба.
Незнакомец стоит рядом, достает пачку camel mild и прикуривает, не произнося и слова.

Наэлектризованный воздух, с крупицами сладкого аромата, тяжело проникает в лёгкие.

С возвращением, незнакомец.